В мировой политике искусственного интеллекта (ИИ) царит парадокс: большинство государств участвует в обсуждении правил, но меньшинство контролирует модели, вычислительные мощности, данные и стандарты. Созданная недавно в Шанхае Всемирная организация сотрудничества в области искусственного интеллекта (WAICO) обещает изменить этот баланс. Вопрос в том, превратит ли она численное большинство Глобального Юга в технологическое или лишь расширит пространство китайского влияния.
Опубликованный МИД России текст соглашения проясняет правовую природу WAICO. Это международная межправительственная организация, открытая для всех государств. Каждый участник имеет в совете один голос, решения предполагается принимать консенсусом, а если достичь его не удастся -– большинством в две трети. Деятельность организации ограничена гражданским применением ИИ, а среди ее целей названы безопасность, международное сотрудничество и сокращение цифрового разрыва.
На уровне совета конструкция выглядит равноправной. Однако формальное равенство голосов еще не означает равенства в подготовке решений.
Постоянных органов у WAICO всего два: совет и секретариат. Соглашение предусматривает размещение штаб-квартиры в Шанхае, а функции депозитария соглашения возложены на правительство КНР. При выборе очередного председателя совета и формировании секретариата требуется учитывать представительство разных регионов мира, но не установлен обязательный порядок их чередования. Не предусмотрен и постоянный независимый механизм научно-технической экспертизы, хотя организация намерена участвовать в согласовании правил и технических стандартов ИИ. Споры предполагается разрешать консультациями, обязательного арбитража не предусмотрено.
Состав участников вносит в саму идею определенную двойственность. На церемонии 16 июля соглашение подписали представители 29 государств. К 12 августа министр иностранных дел КНР Ван И говорил уже о 38 государствах-учредителях. Предсказуемо, что стран G7 и ЕС среди них нет. Бангладеш выбрала статус наблюдателя, а Сингапур, участвующий в американской Pax Silica, пока рассматривает приглашение. Круг учредителей постепенно расширяется, однако процедура ратификации еще многими не завершена.
Особенно показателен случай Казахстана. В июне он официально присоединился к запущенному американцами альянсу Pax Silica, а затем стал и учредителем WAICO. Соглашение WAICO такого совмещения не запрещает. Однако Вашингтон подготовил проект предупреждения: государства, которые одновременно присоединятся к конкурирующей китайской системе, могут быть исключены из американской коалиции. Пока это проект политического требования, а не закрепленная процедура исключения. Поэтому Казахстан не нарушает формальных правил, но, вероятно, первым на практике проверит, сохранится ли многовекторность, когда технологическое сотрудничество начинает приобретать черты блоковой дисциплины.
Открытым остается вопрос финансирования. Помимо ежегодных взносов WAICO при одобрении совета сможет принимать добровольные средства государств, компаний, физических лиц и других субъектов, а также получать доход от совместных проектов. При этом соглашение не устанавливает предельную долю одного донора, обязательный публичный реестр поступлений или отдельный механизм урегулирования конфликтов интересов.
Зачем же создавать новую всемирную организацию, если уже существует ООН?
Потому что универсальная легитимность и практическая способность предоставлять технологии не одно и то же. ООН дает площадку 193 государствам для выработки общих принципов, но сама не распределяет чипы, облачные мощности и права на модели. WAICO предлагает координацию стандартов, подготовку специалистов, совместные проекты и согласование спроса и предложения. Пекин подкрепил эту повестку обещанием предоставить развивающимся странам 5 тыс. мест в образовательных программах, создать центры применения ИИ с региональными объединениями и передать 30 странам систему метеорологического предупреждения MAZU.
К тому же WAICO стала ответом на все более плотную и полицентричную архитектуру управления искусственным интеллектом, где конкуренция достигла пика летом 2026 года. Проблема в том, что западные форматы по своей сути являются закрытыми клубами, усиливающими давление на Китай, тогда как альтернативные механизмы остаются региональными.
Нормативно WAICO ближе всего к БРИКС: обе площадки делают акцент на технологической автономии и справедливом доступе к ИИ. Делийская декларация, принятая 12 сентября на XVIII саммите БРИКС, показывает, что объединение переходит от общих принципов к практическому сотрудничеству. ИИ включен в отраслевые проекты, началась координация в области стандартизации и интеллектуальной собственности, подтверждено намерение реализовывать заявление лидеров БРИКС о глобальном управлении ИИ. Создаются платформа подготовки кадров BRICS Connect, сеть инкубаторов, инновационный фонд и научно-исследовательский репозиторий. Однако пока БРИКС формирует лишь инфраструктуру взаимодействия, не создавая отдельного постоянно действующего института в сфере ИИ. Именно этот пробел, вероятно, и заполнит WAICO.
Показательно, что Делийская декларация БРИКС приветствует шанхайскую Всемирную конференцию по искусственному интеллекту (WAIC), но учрежденную накануне ее открытия WAICO не упоминает. Единой позиции внутри объединения нет: соглашение о создании WAICO подписали 7 из 11 членов БРИКС — Китай, Россия, Бразилия, ЮАР, Индонезия, Эфиопия и Иран, тогда как Индия, Египет, ОАЭ и Саудовская Аравия остались вне организации. ОАЭ уже вошли в американскую Pax Silica; Саудовская Аравия, статус которой в БРИКС остается неоднозначным, развивает ИИ-инфраструктуру, опираясь на прямые соглашения с американскими компаниями; Египет, по-видимому, сохраняет свободу выбора между китайскими и американскими предложениями.
Индия пока дистанцируется от созданного по инициативе Китая института. Самая населенная страна в мире и третья по размеру экономика сама стремится представлять интересы Глобального Юга — в частности, через проведенный в Индии AI Impact Summit, также отмеченный в декларации. Присоединение Индии станет возможным, если WAICO докажет реальную многосторонность и обеспечит участникам влияние на принятие решений. При китайском председательстве в БРИКС в 2027 году этот вопрос может возникнуть.
И все же не стоит забывать, что для Пекина WAICO становится продолжением многолетней политики продвижения собственных стандартов.
Китай последовательно выдвигает нормативные предложения, инициирует создание технических комитетов, заключает соглашения о взаимном признании, расширяет присутствие своих экспертов и компаний в органах стандартизации и включает национальные требования в контракты и программы помощи по всему миру.
Ключевой вопрос заключается в том, сможет ли Китай и дальше убедительно сохранять роль представителя Глобального Юга, оставаясь второй экономикой мира и одним из двух ведущих центров развития ИИ, или же WAICO станет аргументом его двустороннего торга с США.
Таким образом, WAICO глобальна по заявленному мандату, но реальную многосторонность ей еще предстоит доказать. «Интеллектуальное большинство» возникает не там, где больше участников, а там, где распределены ресурсы, влияние на стандарты и права на общие результаты. Если государства—члены WAICO получат такие возможности и сохранят свободу выбора партнеров, организация расширит пространство маневра и для России.
До тех пор Москве следует рассматривать WAICO как одно из направлений сотрудничества, продолжая диалог с другими лидерами в сфере ИИ. Технологический суверенитет в условиях глобальной гонки укрепляется сочетанием контроля над критическими элементами с гибкостью и диверсификацией внешних связей.